Пять лет после дефолта

Один из выводов, сделанных Правительством после кризиса 1998 г., касается уровня цен на нефть, закладываемого в бюджет

Сегодня можно уже говорить о том, что август 1998 г. разделил краткую постсоветскую историю страны на две части: до и после. Один из выводов, сделанных Правительством после кризиса 1998 г., касается уровня цен на экспортные и импортные товары, то есть уровня индекса торговли. И, прежде всего, это цены на нефть и другие энергоносители. Сейчас кажется совершенно естественным, что в обществе постоянно обсуждается динамика цен на нефть, их колебания и уровень цен, закладываемый в бюджет нынешнего и будущего года, и пр. Да, этот показатель признается одним из ключевых при разработке прогноза социально-экономического развития страны.

За последние 5 лет мы отчасти уже научились корректировать налоговую политику в ответ на изменения цен на наши экспортные товары и, прежде всего, на нефть и другие энергоносители, забирая значительную часть ренты, создаваемой благодаря ситуации на мировых рынках.

Однако наша бюджетная политика еще не прошла испытания серьезными колебаниями цен на нефть. А именно во время снижения цен риски и напряжение для экономики значительно возрастают. Достаточно вспомнить, что в первой половине 1998 г., предшествовавшей августовскому кризису, также происходило снижение цен на нефть. Конечно, оно не сопоставимо с возможным падением современных высоких цен. Но тогда практически все нефтедобывающие страны предприняли серьезные усилия по сокращению государственных расходов. Так, мексиканское правительство дважды принимало решение об этом, а правительство Венесуэлы - только в 1998 г. 6 раз. Это позволило нефтедобывающим странам относительно легко пережить период низких нефтяных цен. Россия же в 1998 г. оказалась практически единственной страной, не предпринявшей даже попытки сократить государственные расходы. Но рано или поздно нам с этим придется столкнуться. И то, как мы это пройдем, будет свидетельствовать о зрелости российской экономической и политической элиты и общества.

Что касается реформы энергетического сектора, то происшедшая несколько дней тому назад в США и Канаде энергокатастрофа самым убедительнейшим образом показала, насколько неверным и опасным является реформирование российской электроэнергетики по тому варианту, который был предложен и одобрен в Энергетической стратегии. Сейчас, конечно, рано делать окончательные выводы. Но предварительный анализ, проведенный энергетическими властями США и Канады, свидетельствует о том, что одной из важнейших причин если не самого кризиса (он носил техногенный характер), то сбоя, стала неразвитость электрических сетей, включая недостаточную пропускную мощность и отсутствие резервных мощностей.

Огромный объем генерирующих мощностей на северо-востоке США и юго-востоке Канады не спас от блокаута. Катастрофической ситуация стала, когда отключились десятки электростанций, как тепловых и атомных, так и гидроэлектростанций. Проблема же заключалась в том, что не было достаточного количества сетей для того, чтобы компенсировать проблемы, возникшие, скорее всего, в одной электростанции и затем распространившиеся на значительную территорию страны. Причем плотность населения у нас, как и плотность размещения экономической активности, существенно ниже, соответственно, и резервных мощностей электросетей гораздо меньше, чем в США. К тому же в Америке было произведено горизонтальное разделение электроэнергетики, а на уровне целого ряда штатов были приняты решения об ограничении инвестиций в сети. Поэтому необходимо увеличивать инвестиции в сети, чтобы наращивать резервные мощности, осуществлять переброску электроэнергии и мощностей между регионами.

В соответствии же с принятым в нашей стране пакетом реформирования электроэнергетики законодательно ограничиваются (если не запрещаются) инвестиции именно в сети и всяческими способами предлагаются к продаже генерирующие мощности. Можно иметь огромное количество генерирующих мощностей, но, если они не связаны с эффективно работающими сетями, обеспечивающими необходимую пропускную способность, это не спасет от подобного рода техногенных катастроф.

Вывод российских и американских энергетиков сразу по горячим следам: наиболее высокий уровень надежности электроснабжения обеспечивает именно вертикальная интеграция. И как раз там, где вертикальная интеграция в США и Канаде сохранилась, там, где существовали необходимые резервные мощности генераторов, там электроснабжение было достаточно быстро восстановлено.

Энергетическая стратегия России до 2020 г. - это лишь документ, в котором собраны некие представления об энергетике. Но документы, они время от времени создаются, принимаются, обсуждаются и… мирно поживают на полках. Важно не только написать документ, но и следить за теми тенденциями, по которым развивается мировая энергетика. Например, в этой энергостратегии ничего нет про водородную энергетику. А такая не самая последняя в современном мире страна, как США, заявила, что она осуществляет крутой разворот в сторону именно водородной энергетики. Причем Джордж Буш в обращении к нации сделал ставку на эту тему в политическом и экономическом курсе своей администрации. Задача, которую они ставят: в течение 20-30 лет заменить всю углеводородную инфраструктуру по добыче нефти, по ее транспортировке и переработке, инфраструктуру бензоколонок, производства автомобилей на водородную инфраструктуру. Конечно, сейчас многие выражают сомнения, насколько удастся это сделать вообще, насколько технически это возможно, насколько это экономически рентабельно. Но масштаб замаха поражает воображение. Решения, принимаемые в этой сфере, оцениваются сегодня не в миллиарды, а в десятки, сотни миллиардов долларов, которые должны быть инвестированы буквально в ближайшее время. И если эти планы будут реализованы, тогда весь современный мир меняется, как и вся наша жизнь. Не говоря уже о таких мелочах, как, например, Киотский протокол, который просто теряет какую-либо релевантность. Это необходимо сегодня анализировать. С моей точки зрения, такой поворот в США, в стране, которая сегодня потребляет больше половины производимых в мире энергоносителей, заслуживает самого большого внимания.

Я не согласен с идеей создания национального резерва нефти: национальный резерв нефти лежит в наших недрах. Его не надо создавать, он уже создан матушкой природой. Резервы создаются странами-импортерами нефти для того, чтобы обезопасить себя от колебания цен на рынках, а также от той или иной политической ситуации, как, например, в 1973 г., когда ряд добывающих стран просто перекрыли кран с нефтью. А какой смысл нам как стране-экспортеру создавать резерв нефти? Давайте тогда создавать национальный запас автомобилей. Будем их накапливать. Или национальный резерв одежды, свежего хлеба, молока. Но это уже за гранью здравого смысла.

Журнал «Экономика России: ХХI век» № 13