Ресурсный кредит России

Геннадий Шмаль,
президент Союза нефтегазопромышленников России

Вопросы, связанные с топливно-энергетическим комплексом, всегда остаются вопросами большой политики. Нефть, газ, уголь, электрическая и тепловая энергия - вот ее экономический потенциал. Они являются ее составляющими - "экономической мускулатурой" - и во внешнеполитическом диалоге. Быть слабой страной не просто нерасчетливо, но опасно.

Вопросы национальной безопасности, связанные с состоянием топливно-энергетического комплекса, а равно и с Энергетической стратегией России, нельзя не рассматривать как ключевые.

Итак, новая программа развития ТЭК на период до 2020 г. Оценки этого "стратегического" документа и реакция на него в профессиональных кругах общеизвестны. Но обнародованный документ - серьезный повод, чтобы осмыслить, в каком направлении мы все-таки движемся и почему пытаемся называть "стратегией" документ, никоим образом не раскрывающий рыночные инструменты и механизмы, с помощью которых и следовало бы добиваться поставленных целей.

Чтобы серьезно обсуждать стратегические пути повышения эффективности разработки нефтяных и газовых месторождений, перспективы развития ТЭК, мы должны разобраться в причинах застоя в инвестиционной политике. Задача - сформулировать конкретные предложения, направленные на стимулирование реального инвестиционного процесса.

Значит ли это, что отсутствие стратегической политики и есть политика? Государство уходит от данных проблем, делая вид, что в этом и заключается смысл реформирования ТЭК.

Согласно Энергетической стратегии, в 2010 г. мы должны достичь объемов добычи в 520 млн. т по так называемому оптимистическому сценарию, 450 млн. т - по умеренному прогнозу. Каким образом? Добыча углеводородного сырья становится все более трудоемким занятием. Сегодня фактически вся перспектива развития нефтяной отрасли на период до 2010 г. в России базируется на старых, освоенных районах, где доля трудноизвлекаемых запасов составляет уже около 60%. Возобновление энергоресурсов в нашей стране в XXI веке может происходить только за счет освоения минерально-сырьевых ресурсов Сибири, Дальнего Востока, шельфов арктических морей. Это очень дорогостоящие проекты, требующие не одного десятка миллиардов долларов. Поэтому очевидно, что для увеличения объемов добычи, экспортных поставок потребуются солидные инвестиции. Естественными условиями долгосрочных капиталовложений становятся гарантии окупаемости вложений и обеспечения приемлемой рентабельности проектов. Стратегической политикой должны предусматриваться соответствующие механизмы, но их нет.

Президент Владимир Путин четко обозначил вектор политики в отношении инвестиционной стратегии, заявив, что СРП, будучи одним из приоритетов инвестиционной политики государства, - комплексный инструмент инвестиционной политики с многосторонним финансово-экономическим, технологическим и социальным эффектом. Теперь вместо того, чтобы выработать "правила движения, мы запретили само движение": Правительство "заморозило" применение СРП, а вместе с тем и расчет на прибавку энергоресурсов, на мультипликационный эффект за счет подключения к проектам СРП других отраслей: строителей, металлургов, машиностроителей…

Причин тому, что многие условия СРП так и не были у нас реализованы с 1996 г., множество. То, что иностранные участники проектов СРП запросто могли найти формальные основания для того, чтобы обходить некоторые ключевые положения Закона об СРП, говорит о неподготовленности условий. Цели иностранных компаний понятны: извлечение максимальной прибыли всеми возможными способами. И нам следует законодательно совершенствовать систему баланса интересов, систему управления, координации и контроля на отраслевом, государственном уровне, ту систему, которая могла бы эффективно отстаивать стратегические государственные интересы. Государство должно заключать такие соглашения, которые сочтет выгодными для себя. Все заключается в умении законодательно отставить свои права.

Но во всех последних стратегиях экономического развития нет главного - позиции государства как рачительного хозяина. Самой природой нашей стране предоставлен огромный кредит в виде богатейших ресурсов, так почему мы так варварски ими распоряжаемся?

Передовая наука всегда предлагала целый набор перспективных технологий повышения нефтеотдачи пластов: горизонтальное бурение, гидроразрыв пластов, разработку глубокозалегающих нефтяных пластов и залежей тяжелой нефти, мобильное оборудование для разработки мелких месторождений. Что в реальности? Фонд скважин в катастрофическом состоянии: "сливки" снимаются, остальное пропадает. Сокращаются объемы закачки воды и отбора жидкости, разрушается баланс систем разработки месторождений. За пределы эксплуатационного фонда каждый год выводится огромное количество скважин, а вводится в разы меньше.

Среди так называемых "результатов" малоэффективного хозяйствования также:

- хроническое снижение объема освоения капиталовложений;

- снижение объемов бурения и ввода новых скважин;

- неввод новых месторождений;

- рост аварийности на технологических объектах, особенно на трубопроводах.

По причине отсутствия настоящего стратегического подхода малый и средний бизнес ушел или уходит с "хвостов" месторождений - на маломощных пластах, на низкодебетных скважинах стало невыгодно работать: затраты высоки, к экспортной трубе не допускают, значит, и прироста добычи с их стороны ожидать нельзя. А именно решение этих вопросов в интересах независимых производителей могло бы исправить положение.

Можно ли повернуть сегодня вектор инвестиционной политики на эффективное и комплексное использование природных ресурсов, технологическое обновление нефте- и газодобычи, перерабатывающего сектора? Можно! Но только при политической воле государства, государственных институтов власти и государственной поддержке.

Нужна специальная комплексная программа, направленная на то, чтобы процесс модернизации, обновления устаревших технологий пошел в цивилизованном русле. Минимизируя расходы ТЭК, тем самым снизим предельную планку роста цен на энергоресурсы на внутреннем рынке.

Для государства сегодня важнейшая задача - создать инвестиционную привлекательность реального сектора экономики. Речь идет, прежде всего, о долгосрочных инвестициях, потому что высокие технологии - это долговременные инвестиции. Для этого надо снижать риски инвесторов, развивать страховую систему гарантий инвесторов. В этих условиях сами нефтяные компании через свои собственные, заемные средства, смогут существенно увеличить инвестирование в высокие технологии.

Союз нефтегазопромышленников России всегда выступал и будет выступать за разумную государственную политику, определенную налоговую гибкость в отношении топливно-энергетического комплекса, рассматривая ТЭК как инструмент решения стратегических задач России. И единственным противовесом бесхозяйственности должно стать совершенствование законодательства в этой области.

Надо переходить к новой форме природопользования, принимать необходимые законы, отвечающие сложившейся экономической реальности, строить иную налоговую систему. Надо вернуться к пересмотру налогов на ВМСБ, единой базовой ставки налога на добычу нефти вне зависимости от степени выработки месторождения, отмены льгот на инвестирование. Надо разрабатывать системы, стимулирующие развитие производства. Следует уходить от прямых налогов, заменяя их рентными платежами. Все эти меры помогут всему топливному комплексу. Помогут они встать на ноги и малому бизнесу.

Надо только определить статус малого и среднего бизнеса, его параметры. Сегодня пока ни в одном из подзаконных актов, регламентирующих деятельность нефтяного комплекса, специфика малого бизнеса не учтена. Необходимо учитывать независимых производителей при разработке любой энергетической стратегии, стратегии развития трубопроводного транспорта, а также нового законодательства, особенно раздела "О стимулировании добычи на низкопродуктивных месторождениях".

Пора принять отдельный закон и по нефтяному газу, который бы отнес его и продукты его переработки к стратегически важным видам энергетических и сырьевых ресурсов. Факелы на нефтяных месторождениях - примеры откровенной бесхозяйственности. С 1990 г. только в Западной Сибири в факелах сгорело более 70 млрд. куб. м попутного газа, а это означает потерю для страны товарной массы на 17 млрд. долл.! Надо, наконец, установить жесткие требования по минимально допустимому уровню использования НПГ и создать механизмы их соблюдения, а также предпосылки для оздоровления экологической обстановки, загрузки мощностей газопереработки и нефтехимии.

Основные потери нефтяного газа происходят на удаленных и малых месторождениях, а они составляют 70% от общего числа месторождений. Можно ли снизить затратную часть на сбор и использование нефтяного газа именно на малодебетных и отдаленных месторождениях? Можно. Надо строить химические минизаводы по производству моторных топлив, пластиковых труб, метанола, строить небольшие электростанции для собственных нужд или для реализации сторонним потребителям. Есть технологии закачки газа обратно в пласт - их тоже нужно развивать.

Государству необходимо разработать систему стимулирования нефтяных компаний по использованию попутного газа, по их выходу на рынок с продуктами газохимии и газопереработки. Решение проблемы использования нефтяного газа должно лежать в плоскости комплексного подхода к проблеме. И на стадии проектирования объектов добычи нефти и газа следует категорически и полностью исключать начало эксплуатации месторождения без ввода в действие объектов полного сбора газов.

Нуждается в законодательном решении и вопрос о топливно-энергетических балансах, на основании которых и следует выстраивать энергетическую стратегию государства.

То же касается политики рационального протекционизма и по части расширения рынков как внутри страны, так и за ее пределами: осуществления госпрограммы по обеспечению нормальных условий транспортировки продукции в дальнее зарубежье. Нам нужны законы, стоящие на страже национальных интересов, нужен жесткий контроль стратегических позиций на президентском уровне.

Мы должны понимать, что в условиях набирающего силу процесса глобализации принцип самоизолирующейся топливно-углеводородной достаточности того или иного государства может нивелироваться. Пример с Ираком крайне показателен. И в этих условиях энергетическая безопасность любой страны с развитой инфраструктурой заключается в надежности обеспечения энергоэкономических интересов этого государства путем участия в общих энергоглобалистских процессах и в тех выгодах, которые она может получить из этого на корпоративной основе. Яркие примеры - действия сторонников маршрутов для каспийской нефти в обход России: они действуют сплоченно, жестко отстаивая свои национальные интересы. Или действия наших зарубежных партнеров по сахалинским проектам, преследующих не только коммерческий интерес, но и собственную государственную стратегию в отношении своих производителей оборудования и своих специалистов, своих технологий. Может быть, нашему внешнеполитическому ведомству следует изменить стиль на более жесткий? Понять, что недружественные поступки и действия, оставленные без должного ответа, провоцируют на продолжение такой линии?

Сегодня настоящие партнерские международно-корпоративные отношения должны строиться по такой схеме: Россия способна быть гарантом поставок энергоносителей крупнейшим экономикам мира, а России необходимы благоприятные условия для решения экономических задач в стране. Нужна государственная программа поддержки российских компаний по всем каналам: экономическим, дипломатическим, специальным. Присутствие на международных рынках наших компаний - это экономических престиж России.

Обеспечить реальный экономический рост могут только взвешенная промышленная политика и добротная Энергетическая стратегия - база экономического успеха.

Журнал «Экономика России: ХХI век» № 13